2013.12 - Теленеделя

Леонид Агутин: «Моя жена — единственный человек на земле, который имеет надо мной власть»

Анжелика Варум: «Очень забавно, когда меня воспринимают этакой спокойной кошечкой. Значит, годы работы над собой оказались не напрасны»

 

«Чтобы новый год был удачным, надо 31 декабря хорошо поработать», — считают Анжелика Варум и Леонид Агутин. И много лет подряд встречают праздник на сцене. А спустя несколько дней улетают в Америку, где живет их дочь. О том, что в семье Агутина-Варум принято друг другу дарить, как воспитывать ребенка на расстоянии и в чем секрет долгого брака, «Теленеделя» расспросила артистов, навестив их в новом доме в Майами.

 

Есть ли американские традиции встречи Нового года?

Анжелика: Новый год здесь практически не встречают, только русская диаспора собирается в ресторанах и празднует дней десять подряд.

Леонид: Новогодняя неделя — страшное дело. В городе много знакомых, надо со всеми отметить — идет какая-то непрерывная борьба за выживание. (Смеется.) Уже позже можно зажить нормальной жизнью: в теннис играть, в море плавать.

Ну и, конечно, счастливые моменты, когда удается потусоваться вместе с Лизой. Обычно она проводит время с друзьями, как и положено 14-летнему подростку. Лишь если я скажу: «Дочь, сегодня со мной обедаешь», она останется дома.

 

Анжелика Варум и Леонид Агутин

 

Много лет подряд вы встречаете Новый год на сцене. Интересно, а когда вы обмениваетесь подарками? Оставляете их дома под елкой?

Анжелика: Не каждый подарок поместится под елкой. (Смеется.) Я не люблю сюрпризов - мне нравится подарки для себя выбирать самостоятельно и заблаговременно. И сама всегда спрашиваю, что кому купить, чтобы потом никому не приходилось изображать вежливый восторг. В нашей семье все предпочитают подарки заказывать. Можем ими обменяться хоть 4 января, хоть 26-го — это непринципиально.

Леонид: Я и вовсе предпочитаю дарить, а не получать. Такое удовольствие найти что-то классное, то, что родной человек с радостью станет носить. Если жена говорит: «Видела кольцо потрясающее...», с радостью пойду и куплю, потому что у Мани (так Леонид называет жену. - Прим. ред.) нет нелепых замашек, она никогда не просит что-то ради глупой прихоти.

 

Леонид, вроде бы на прошлый Новый год вы подарили жене квартиру?

Анжелика: Я сама её выбрала, устав от запаха старого дома и соседских кошек. Когда завела с мужем разговор, что неплохо бы переехать, он поддержал.

 

В новую квартиру уже поставили ёлку или смысла нет, раз в первых числах января все равно надолго улетите?

Анжелика: Ёлку мы наряжаем как можно раньше. В старой квартире ёлка «жила» у нас целых 10 лет. Всегда её с восторгом наряжала, она была такая красивая. Помню, как увидела её в витрине, очень захотелось купить. Мне говорят: «Ёлка не продается — это оформление». Пришлось оставить свои координаты: вдруг надумают? И очень обрадовалась, когда из магазина перезвонили и сказали: «Забирайте».

 

 

А помните, как праздновали Новый год в детстве?

Леонид: Почему-то не очень хорошо помню... При этом у меня было счастливое детство, всё нормально. Когда я смотрю на свои детские фотографии, поражаюсь: ни на одной не улыбаюсь, ни на одной... Единственный сын в семье, вокруг меня все всегда тряслись, мама больше хвалила, чем ругала. Отец если делал замечания, то по существу. Согласитесь — идеальные условия, но при этом я рос таким смурным мальчиком. Плотненький был, крепенький, мрачноватый... И постоянно дубасил одноклассников. Конечно, родителям казалось, что с ребёнком что-то не так... А со мной всё было так. Знаете, как в том анекдоте? Когда мальчик не разговаривал до четырех лет, потом сказал: «Каша пригорела». — «Что ж ты раньше молчал?» — «Прецедента не было — не пригорала никогда...» (Смеется.)

Анжелика: Когда я была маленькой, у нас жил волнистый попугайчик Петруша. Ручной, ласковый, мы даже ели с ним из одной тарелки. Я расстраивалась, что он никак не хотел разговаривать. Петруша обожал предпраздничную суматоху, и когда мы с мамой приносили домой ёлку и начинали развешивать игрушки, садился на моё плечо и наблюдал. Вот однажды случилась такая история. Наряжаем ёлку, а мама моя, педант до невозможности, всё перевешивает игрушки с ветки на ветку, чтобы добиться полной симметрии — ряд шаров, ряд сосулек. Кажется, уже всё было идеально, но, отойдя в сторону, она каждый раз говорила: «Что-то не то, что-то не то...» И вдруг Петруша вспорхнул, завис над шаром и закричал: «Что-то не то-о!» Через пару месяцев он воспроизводил уже какое-то невероятное количество слов: «Петруша хочет обедать. Дайте Петруше гитару... Наденьте Петруше пижаму».

А ещё я очень любила наряжать ёлку у бабушки с дедушкой. У них хранились старинные игрушки, каждая — настоящее произведение искусства. Шары невероятных оттенков, стеклянные куклы невозможной красоты. Потолки были высотой три с половиной метра, и дед всегда покупал огромную ёлку. Он становился на стремянку, и мы с бабушкой бережно подавали ему игрушки. Потом он спускался, доставал из коробки замотанных в папиросную бумагу деда-мороза и снегурочку, которым было лет по сто, и позволял мне установить их под ёлкой.

Ничего от всего этого великолепия не осталось. Я лишь несколько игрушек забрала с собой в Москву, но в кочевой жизни растеряла. Сказать «жалко» — это ничего не сказать. Потому что игрушки вызывали море эмоций. Под ёлкой 1 января меня всегда ждали невероятные подарки - в основном вещи: их родственники из-за границы присылали. В шестом классе я стала первым в городе обладателем кроссовок на липучках. Вы не представляете, что это такое! На меня смотрели как на инопланетянина. Старшеклассники ходили по пятам, пытаясь разгадать, как вообще эти «литые туфли без шнурков» обувать?!

 

Вашу дочь можно обрадовать ультрамодной обновкой?

Анжелика: Нет, Лиза равнодушна к девчачьим радостям, одевается неформально-консервативно. Ей бы новую гитару, микрофон и удобную стойку для микрофона. Это то, чем можно порадовать нашу дочь в её 14 лет.

 

Лиза с рождения живёт в Америке и совсем не читает по-русски. Вы хоть раз пожалели, что приняли решение оставить её на воспитание папе Анжелики?

Леонид: Так сложились обстоятельства. Жалеть нет смысла. Но нам теперь надо думать, что с этим делать. Мне лично тяжело. Я всю жизнь работаю со словом, прочитал шкафы книг и очень много чего знаю. Хотелось бы передать дочери, но ей мешает языковой барьер. Да и я не могу в полной мере оценить её замечательные литературные способности. Английский язык для меня неродной, хотя я им неплохо владею. Лизин преподаватель литературы её хвалит, она пишет реально хорошие зрелые тексты. Есть и ещё одна причина моих переживаний. Из-за того, что Лиза растёт в другой культуре, мои успехи для неё незримы. Будь я чемпионом мира по тяжелой атлетике или композитором, пишущим для американских артистов, — другое дело. А моя музыка или стихи ей не очень близки.

Анжелика: В том, что Лиза живёт от нас за тысячи километров, несомненно, есть минусы, но больше плюсов. Во-первых, в Майами прекрасный климат. Во-вторых, на мой взгляд, для ребенка полезен отрыв от звёздных родителей. Лиза взрослая девочка, масштабы нашей популярности она приблизительно представляет. В этом году мы привозили её в Москву получать паспорт. Я видела, что её тяготит пристальное внимание незнакомых людей, хотя она все стойко перенесла. И ещё ей явно не хочется быть «Агутин-Варум + 1». Её самолюбие мне нравится.

 

 

В феврале Лизе исполнится 15. Вы её воспринимаете как ребенка или как девушку?

Анжелика: Как взрослую, конечно. У неё уже есть бойфренд (надеюсь, дочь не обидится, что я выдала эту тайну). Знаю, что ей важно, чтобы человек был умным и с хорошим чувством юмора. И в этом смысле со Стоуном ей повезло. Он старше на два года и, по-моему, неплохой музыкант.

Леонид: Я за Лизу боюсь. Умом-то понимаю, что с ней всё в порядке. Она создала рок-команду, сочиняет песни. У нас получилась не по годам талантливая и умная дочь, очень эмоциональная, тонко чувствующая? Я так боюсь всего, что ей предстоит: и первой любви, и разбитого сердца, и переживаний. Её приятель Стоун, естественно, гитарист и, естественно, волосатый. Он ездит на убитом, 1967 года выпуска, «мерседесе», который заводится вручную. Как не переживать за свою девочку? Хотя когда я был в её возрасте, в моей жизни творился полный рок-н-ролл. Бедная мама! (Смеется.)

Анжелика: Недавно наша бабушка всех переполошила. Позвонила: «Ой, у Лизы что-то со Стоуном не то. Не знаю, что делать. Позвони ей». Мне бы переждать, прилететь, приглядеться, а уже потом пытаться поговорить, но я не выдержала, позвонила и слышу: «Мама, успокойся. Ты меня пугаешь. Не говори со мной об этом — сама разберусь».

 

Дочь может вам нагрубить?

Анжелика: Никогда и никому из нас. Зато она отлично умеет манипулировать папой. И делает это настолько тонко, что он даже не замечает и реагирует на дочку как кролик на удава.

 

А кто из вас готовит дочь к взрослой жизни? Кто ведет разговоры об отношениях мужчины и женщины? Или пусть сама разберётся?

Анжелика: Её контролируют все: и бабушка, и дедушка, и мы с Лёней. Когда Лиза первый раз влюбилась, она мне так сказала: «Мам, я устала от бесконечных мыслей о нём, я хочу жить как раньше». На что я ей ответила: «Поверь, что та музыка и стихи, которые ты напишешь в этот период, будут самыми яркими. Когда в сердце пустота, не о чем петь и писать». И этого разговора пока оказалось достаточно.

 

Как часто вы ездите к дочери?

Анжелика: Раз пять-шесть в году. Полтора месяца зимой, а потом уже наездами. Я за ней всё время наблюдаю: она же общительная, выкладывает в Сеть фотографии, песни, видео. Когда ей плохо или что-то не складывается, а я это чувствую, подхожу тихонечко, как кошка к больному, завожу разговоры на посторонние темы, и она постепенно выходит на важный для неё разговор.

 

 

Часто ведь как: родители следят исключительно за оценками и поел ребёнок или нет. На разговоры по душам совсем нет времени.

Анжелика: Это в лучшем случае. А в худшем: убери тумбочку, постирай, сходи в магазин... Помню, в детстве ощущала себя Золушкой. Мы жили во Львове, где горячую воду давали дважды в день, и пока мама была на работе, я должна была перемыть всю посуду, постирать, отстоять шесть часов в очереди за сливочным маслом. Я жутко обижалась, мне казалось, что у меня отобрали детство.

Закончилось это тем, что с 16 лет и почти до рождения Лизы у нас с мамой были довольно прохладные отношения. Сейчас я готова плакать горючими слезами, поняв маму, её непростую жизненную ситуацию. Мне не хватило мозгов, опыта и времени, чтобы её поддержать. А ведь она у меня потрясающая. Наше общение с Лизой я строю исходя из собственного негативного детского опыта, но мне всё равно приходится настаивать на каких-то вещах, касающихся домашнего хозяйства.

 

Подростковое самовыражение у Лизы уже прошло? Вы рассказывали, что она красила свои роскошные русые волосы то в «вишню», то в «воронье крыло».

Анжелика: Прошло, к счастью. Но когда это началось, я была в ужасе. У Лизы пухлые, как у Лёньки, губы, и когда она красила их красной помадой, надевала короткую юбку, рваные колготки и ботфорты, мне становилось страшно. Можете представить: ребенку всего 13 лет!

Я понимала, что бороться бесполезно, насилием вопрос не решишь, надо этот гормональный взрыв пережить. К тому же что лежит в основе моего возмущения? Если разобраться, то это просто неловкость перед социумом. Но давить на дочь ради собственного спокойствия — преступление.

Когда же Лиза прилетела в Москву, мне всё же пришлось сказать: «Если можно, губы не крась, потому что наш зритель этого не поймет. Так у нас красятся лишь девочки легкого поведения». Она ответила: «О’кей, мам, не вопрос». Сейчас история с боевым раскрасом, слава Богу, закончилась. Ей по-прежнему нравится агрессивный рок-стиль, но она практически не использует мейк-ап. И от жуткого свекольного оттенка волос мы тоже ушли. К счастью, мне удалось Лизу уболтать: «Давай попробуем изменить цвет волос. Не понравится — не надо: на нет и суда нет». Мой парикмахер Диана как-то нашла с ней общий язык, и, к моему удивлению, Лиза легко согласилась перейти на мягкий натуральный цвет. Хотя до этого звучало категорическое нет.

 

 

А папа дочке что говорил?

Анжелика: Папа негодовал из-за того, что она губила свои шикарные кудрявые светлые волосы. От папы ей хочется слышать только хорошее — исключительно восторженное «вау».

Леонид: У Лизы замечательный вкус, но она, как любой человек, находящийся в поиске, иногда заблуждается. Когда носила красные волосы, ей казалось, что это такой рок-н-ролл. Я понимал, что она хочет сказать, но со стороны видел: никакой фишки в облике нет — просто некрасиво. Она портила волосы и неважно выглядела, больше ничего. Пришлось бороться. Говорил так: «Красься не красься, но пока ты не начнешь круто играть на гитаре, ничто не поможет выделиться из толпы. И хоть ты меня убей, но светлый натуральный цвет тебе идет, а этот — нет!»

Такое вот отцовское занудство, но что поделать, не всегда же конфетки дарить. Она в ответ: «Ну это понятно, пап». Обижалась, наверное, но кто ей скажет правду, кроме меня?

Анжелика: У Лизы мой характер, так что никакой критики в её адрес быть не может. Лёня понял это не сразу. Лизу я всегда старалась поддерживать, находить в её экспериментах что-то позитивное. Она хорошо рисует и талантливо делала себе макияж smoky eyes. «Лиза, супер! Глаза сегодня красивые», — подавляя свой протест, говорила я. В конце концов, самое главное — избежать серьезных вредных привычек.

 

Для России эта тема крайне злободневная. Анжелика, вы совсем не переносите алкоголь. И как же реагируете, если муж выпивает?

Анжелика: Когда мы познакомились, Лёня уже был состоявшимся мужчиной со своими вредными и полезными привычками, а не 15-летним мальчиком.

Пока мужчина своё море не выпьет, его не остановить. Все само должно сойти на нет. Но мы решили этот вопрос. Лёня, когда ему хочется покутить, едет на студию в Тверь, где устраивает с музыкантами сейшены. Лёнька не умеет гулять мало, у него же э-ге-гей — на два-три дня. Возвращается домой, конечно, полчеловека. (Смеется.) Я его реанимирую, и дальше это опять мой любимый муж.

Но если возникают какие-то стихийные штуки: дни рождения друзей, свадьбы, то я предпочитаю держать с ним дистанцию — в компаниях, где выпивают, практически не бываю.

 

Давайте поговорим о «Голосе». Наверняка дома этот проект обсуждаете?

Анжелика: Да, все разговоры только об этом. Я даже ревную немного, потому что обычно речь дома идет о совместных творческих планах.

Конечно, этот проект совершенно потрясающий, восхитительный. Но второй сезон я решила смотреть в Интернете, когда уже станет известен победитель. Чтобы без нервов, спокойно насладиться зрелищем. Я так «наболелась» в первом сезоне! По натуре я очень азартна. Помню, когда Лёне пришлось расстаться с Артемом Качаряном, рыдала 40 минут.

 

 

Леонид рассказывал, что вы ему поставили условие: выгонит из проекта участницу Анну Ризман по прозвищу Помпон — домой не пустите. Но Анна — яркая, харизматичная девушка — была все же изгнана... Так пустили мужа домой?

— Вот, кстати, после Помпона я Лёньке и сказала, что борщом кормлю по-прежнему, но проект пока не смотрю. Если бы он назывался «Харизма», то были бы другие финалисты. Все же помнят нашумевшую историю с Севарой. Лёню тогда заклевали.

 

Леонид, а Севару зачем убрали?

Леонид: Одно вам скажу: артисту что надо? Быть популярным. Правильно? Севара — самый популярный человек на проекте. Теперь думайте, что я сделал не так. По-моему, всё так.

 

Интересно, знакомые в связи с «Голосом» стали к вам обращаться: прослушайте мою дочку, помогите поучаствовать?

Леонид: Среди знакомых идиотов нет, слава Богу. Иногда девушки пишут в «Фейсбуке»: «Хочу участвовать в "Голосе"». Я отвечаю: «Участвуйте». У меня в команде была Элина Чага, и я её фотографию с микрофоном случайно увидел в «Фейсбуке» и подумал про себя: любопытно, она певица или просто под караоке поёт? Хорошо бы, если певица — она такая интересная. Через две недели на прослушивании поворачиваюсь и вижу, что это она. Я сильно удивился.

 

Почему вы свою бэк-вокалистку Ангелину Сергееву не узнали по голосу?

Леонид: Я же никогда не слышал, как она поёт сольно. Тем более что у меня она пела испанские и кубинские песни, а тут вышла с советской. Я подозреваю, что она просто хотела попасть к Градскому и точно выбрала песню, на которую я сто процентов не повернусь, а Градский среагирует. Расчёт верный.

 

Анжелика, вы бы согласились, если бы вас позвали, стать наставником «Голоса»?

Анжелика: Думаю, нет. Я смогла бы создать яркую команду, но мне не хватило бы самообладания — я сердцем переживаю за все, что происходит. Недавно снялась в четырех программах «Модного приговора», и ни разу мне не удавалось удержаться в рамках формата и остаться в роли прекраснодушного защитника.

 

От Надежды Бабкиной женщинам тоже достается. Так даже интереснее смотреть.

Анжелика: Бабкина всегда позитивно настроена, а мне бывает трудно скрыть возмущение. У меня, например, сложное отношение к женщинам-жертвам. Не могу понять, как можно десятилетиями жить в статусе нелюбимой женщины, терпеть издевательства и унижения нелюбимого мужа.

 

Может, дело в квадратных метрах или в деньгах?

Анжелика: Жертвовать своим здоровьем и самоуважением ради каких-то метров — идиотизм. Можно пойти работать, снять комнату, быть независимой и получать от жизни удовольствие. Одним словом, на «Приговоре» я не сдержалась, вышла из имиджа, не знаю, что из этого получится в эфире. Понимаю, что так эмоционально реагировать нелепо, но взрывной характер мне иногда мешает.

 

Со стороны и не скажешь... Вы кажетесь такой умиротворенной.

Анжелика: Очень забавно, когда меня воспринимают этакой спокойной кошечкой. Значит, годы работы над собой оказались не напрасны. Я десять лет честно отрабатывала этот полусонный флегматичный образ!

 

Зачем? Чтобы выигрышнее смотреться в паре с мужем?

Анжелика: Я интуитивно чувствовала, что Лёнька уставал от моего лидерства.

 

И когда оно закончилось?

Анжелика: Оно не закончилось — я его маскирую. Когда у нас начинались размолвки, я уходила к себе и разбирала ситуацию. И каждый раз понимала, что с таким персонажем, как я, трудно жить. Спорить и настаивать на своем я, конечно, не перестала, но градус стал ниже.

 

Так вот секрет вашего прочного союза! В этом году вы отметили 13 лет со дня свадьбы.

Анжелика: Все наши даты лучше помнит Лёня. Я знаю лишь то, что вместе мы уже 17 лет, а поженились, когда Лизе был год.

 

Почему не раньше?

Анжелика: Я замуж вообще не хотела. И Леню в качестве мужа не рассматривала. Когда поняла, что жду ребенка, Лёня сказал: «Будем жениться. Что, мой ребенок будет расти без отца? Нет, так не годится». Я долго упиралась, и вдруг Лёня на эту тему замолчал. Меня это даже задело. «Лёнь, а почему про свадьбу ничего не говоришь?» — спрашиваю. Он отвечает: «Жду». Тогда я согласилась: «Ну ладно, давай».

 

 

Вас наградили орденами «Служение искусству» первой степени с формулировкой: «За крепость союза, пропагандирующего семейные ценности». Если семейное счастье замесить как тесто, без каких ингредиентов не обойтись?

Анжелика: Про ордена очень трогательно! Надо было прочесть формулировку, прежде чем их получать. Если я начну говорить про семейное счастье, получится банально. И тем не менее во главе угла стоит дружба. Не любовь, не страсть, а именно дружба. И вот уже внутри неё все остальное: и взаимопонимание, и умение прощать.

 

Леонид, а что для вас важно в союзе?

Леонид: Каждый находит то, что ищет. Бывает так, что мужчина влюбляется в женщину, ему нравится в ней всё: фигура, волосы, глаза, манера разговаривать, запах. Но когда страсть заканчивается, ему уже чего-то не хватает, не хочется идти домой, жить с этой женщиной. И он понимает, что надо было не вить с ней гнездо, а просто встречаться в гостинице. Мне лично в нашем с Маней доме очень уютно. Я ощущаю себя как младенец в теплой воде. Мы давно уже как брат с сестрой, родные и близкие люди, единый организм. Но при этом мы ещё и любовники. Так хорошо лечь вечером на диван, сплестись хвостами, посмотреть кино...

Так, чтобы серьёзно, когда не разговариваешь сутками, мы ругались два раза в жизни. По мелочи не считается. Почему-то ярко помню все те ситуации, когда жена отвоевывала свои права, меняла меня и правила нашей жизни. Говорила: «Так дальше нельзя, уже предел, мне тяжело». Вопрос при этом не ставился ребром — например, либо твои друзья, либо я или ещё какие-то глупости. Но она могла так сказать, что я понимал: она действительно не может больше всё это выносить. И так называемых друзей, и огромное количество работы, за которую я хватался, и пристрастия... Но эта женщина для меня — всё! Значит, чувак, надо меняться. В ответ я, естественно, как любой мужчина, сопротивлялся: типа степные волки просто так не отдают свою территорию. (Смеется.)

 

Как выглядят ваши ссоры?

Анжелика: Ссор нет. Демонстративные обиды — да. Молчать, дуться.

 

 

Для чего? Чтобы человек почувствовал раскаяние?

Анжелика: Конечно. А для чего же ещё? В основном так делаю я. Лёнька реже. Он лучше покричит. Но я же всегда права. И тогда он устаёт обижаться, подходит: ладно, давай поговорим. Мы садимся и объясняем друг другу, почему обиделись. Это очень полезно, в молчании мы отдыхаем друг от друга, а в разговоре выясняем, что вместе быть уютнее, чем врозь.

Если говорить о ссорах по мелочам, то каждая наша съемка заканчивается пылким выяснением отношений. (Смеется.) Лёня пытается надеть свои любимые джинсы и как-то себя повеселить, но моя настойчивость ему мешает. Я очень довольна, что удалось вытянуть его из «казаков» и ярких рубашек и переодеть в костюмы более традиционные. Хотя он поднывает, считает, что стал похож на клерка.

Леонид: В «казаках» я ходил всегда — летом, зимой, как настоящий ковбой. Они удобные! Но Маня говорит: «Это невозможно — ты выглядишь питекантропом». Вообще-то на съёмки я всегда сам собираюсь, но иногда на свою голову спрашиваю: «Как тебе?» Если не спросить, жена промолчит. Но раз уж задал вопрос, терпи жуткий дурацкий разговор: «Если честно, вот это с этим не сочетается». А меня такие слова злят, и медленно раскручивается конфликт. «Если хочешь, я вообще не буду ничего говорить, ты же сам спрашиваешь», — обижается жена. Но даже если она права, я должен на всякий случай поскандалить, потому что оскорблено моё достоинство. Как же так? Я что, лошок какой-то? Я, между прочим, одно время был эталоном стиля, вся страна одевалась так, как я: клеши, яркие рубашки. Я был одним из тех, кто в своё время вернул в моду стиль хиппи. Очень многие вещи я делал без подсказки. Не сказать, что у меня дурной вкус.

Вообще, знаете, в моей жизни не было человека с таким же влиянием, как моя жена. Ни школьный завуч, ни мама, ни начальник погранзаставы — никто не мог со мной справиться. Маня — единственный человек на земле, кто имеет такую силу.

 

Кризисы семейной жизни проявляются в том, что супруги ощущают отчуждение, хотя и продолжают любить друг друга. С вами такое бывает?

Анжелика: Отчуждение — нет. В первую очередь потому, что мы в одном деле и дружим.

В тяжелые моменты нас всегда спасала работа. Поссорился или нет, но всё равно надо выходить на сцену и петь дуэтом, глаза в глаза...

Когда в нашей жизни случился эпизод Юрмалы (Лёня называет его «моё самое популярное видео») — вы, наверное, знаете, о чем я говорю, — я месяц отказывалась исполнять дуэтные песни. Это был один из самых серьёзных кризисов. На сцену мы вместе не выходили, хотя работали общие концерты.

 

В своем интервью на эту тему Леонид сказал, что после случившегося вы очень эмоционально высказались, уехали к маме...

Анжелика: Пусть думает, что к маме. (Смеется.) Эмоционально я, конечно, высказалась, но вполне деликатно. Не было криков, никаких оскорблений и бабских истерик. Лишь страх, что это конец. Я не понимала, что делать: и остаться не могу — самолюбие не позволяет, и семьи лишиться тоже. Взяла паузу, чтобы разобраться, чего хочу и как мне с этим жить. Но, несмотря на сильную обиду, быстро пришла в себя. Поговорила и с мамой, и с папой. Мы очень близки с родителями. И все эти разговоры очень помогли. Мама сказала: «Да успокойся, о чём ты говоришь, чего только не бывает!» И папа тоже: «Ну Маруся, ты из чего трагедию делаешь? Человек был пьян и сам оказался в ужасе от публичности скандала. Лёня интеллигентный человек...»

И я поняла, что история, в которой самолюбие побеждает здравый смысл, не моя. Я самостоятельный и независимый человек. И всегда строила свою жизнь так, чтобы ничего не бояться. Для меня страх равен смерти.

 

Анжелика, в трудных жизненных ситуациях вы часто обращаетесь к помощи родителей?

Анжелика: Нет, этот эпизод был исключением. Я боец по натуре. Как правило, мне не нужны советы, я привыкла разбираться во всех своих делах сама. И пока не было такой ситуации, которая загнала бы меня в тупик и состояние отчаяния.

 

Интересно, какое желание вы загадаете под бой курантов?

Анжелика: Из года в год у нас набор одинаковых желаний, и все они касаются семьи. Пишем на бумажке, сжигаем, топим пепел в шампанском и выпиваем. Просим нематериальное: зачем лишний раз беспокоить фортуну? Просим, чтобы родные были здоровы и счастливы и оставались рядом с нами. Ничего в своей жизни мы не хотим менять.

 

 

Текст: Алла Занимонец.
Фотограф: Юрий Богомаз.
Дата публикации: 26 декабря 2013 г.
Читать на сайте журнала...

Скачать PDF-версию статьи...

Читайте также: